Тарквиния

Фрески с этрусским демоном Тухулкой — первое, что врезается в память при въезде в Тарквинию. Грифонья пасть, змеи вместо волос, синеватая кожа. Эта ярость на стене гробницы II века до н.э. — совсем не та античность, к которой готовит Рим. Здесь, на высоком туфовом плато над долиной Марты, за тридцать километров до моря, цивилизация, правившая Центральной Италией до легионов, оставила почти нечитаемое, завораживающее послание.

Тарквиния делится на две части, и обе важны. Нижний город вытянут вдоль современной дороги — обычная итальянская провинция с барочными церквями и вечерним ритуалом passeggiata. Верхний, или старый — каменный средневековый квартал с оплывшими башнями, который врос прямо в фундаменты этрусского акрополя. Между ними — Национальный музей во дворце Вителлески: крылатые кони из терракоты, золотые фибулы с зернью тоньше миллиметра и саркофаги, на крышках которых супружеские пары возлежат с улыбкой, которая до сих пор вызывает споры — усмешка ли это над смертью или победа жизни.

Чем город отличается от десятков других этрусских точек на карте: только здесь расписанные гробницы открыты для систематического посещения, а не единичны. В некрополе Монтероцци, раскинувшемся на холме к востоку, раскопано около двухсот погребальных камер, и почти два десятка из них доступны. Вы спускаетесь по узкой лестнице на несколько метров под землю, упираетесь в стеклянную дверь, нажимаете кнопку света — и на две-три минуты остаётесь один на один с росписью, которой две с половиной тысячи лет.

Гробницы, которые говорят о жизни

Этрусская живопись не рассказывает о смерти — она кричит о пирах, танцах, охоте, рыбной ловле и музыке. В Гробнице Леопардов (Tomba dei Leopardi) мужчины и женщины возлежат на ложах, слушая двойную флейту и лиру, а прислужники разливают вино. Деталь: руки пирующих написаны с анатомической точностью, а жесты ещё хранят отголоски греческого искусства, переплавленного в нечто местное, более непосредственное. В Гробнице Охоты и Рыбной Ловли (Tomba della Caccia e Pesca) — море с дельфинами, парящие птицы и мальчик, ныряющий с утёса. Это один из немногих этрусских пейзажей, дошедших до нас.

Технический момент: гробницы открывают по системе ротации. Не все доступны в один день. У входа в некрополь висит расписание на неделю, и опытные путешественники планируют утро понедельника или среды так, чтобы застать те, что закрыты в выходные. Фотографировать внутри нельзя, свет включается таймером. Лучшее время для визита — утро буднего дня с ноября по март: кроме вас в камерах, скорее всего, никого не будет, а прохлада делает спуск в подземелье почти физическим погружением в прошлое.

Коллекция дворца Вителлески

Если некрополь — это голос этрусков из-под земли, то музей — их лицо. Самая знаменитая вещь зала — парные Терракотовые крылатые кони из фронтона храма Ара делла Регина. Им две с половиной тысячи лет, но напряжение конских шей и перепонки крыльев сделали бы честь барочному мастеру. Рядом — бронзовые зеркала с гравировкой мифологических сцен, которые этрусские женщины держали в руках за несколько веков до того, как к северу от Альп вообще узнали, что такое письменность.

Стоит задержаться у витрин с буккеро — чёрной керамикой, которая выглядит как металл. Секрет обжига, при котором глина приобретает глубокий антрацитовый оттенок, этрусские гончары довели до совершенства именно в здешних мастерских. На втором этаже — саркофаги с портретами: не идеализированные, с морщинами, вторыми подбородками, узкими губами. Этот жанровый реализм за триста лет до римского портрета — веский аргумент в споре, кто на кого влиял.

Город над бездной

Между музеем и некрополем стоит поднять голову. Старая Тарквиния сидит на скальной гряде, которую подмывает речка Марта. С террасы у церкви Санта-Мария-ин-Кастелло открывается разрез в два тысячелетия: внизу — римский акведук, правее — этрусские фундаменты, дальше — ломбардская башня, и всё это на одном и том же туфовом уступе, который местные называют Pian di Civita. Именно здесь археологи раскопали остатки храма, где стояли те самые крылатые кони.

По утрам весной и осенью долина наполняется туманом, и верхний город буквально висит над облаками. Это рабочее время пейзажных фотографов, которые знают точку съёмки с дороги SP4, идущей по дну долины. Лучший сезон для такого кадра — вторая половина апреля и октябрь.

Практическая сторона

Тарквиния стоит на железнодорожной ветке Рим — Гроссето — Пиза. От вокзала Тарквинии до старого города три километра в гору, ходит местный автобус, но в неурочный час проще взять такси на площади. Некрополь находится в полутора километрах от музея, пешком по указателям — двадцать минут через оливковую рощу. Машина экономит время, но теряется ощущение перехода от мира живых к городу мёртвых, которое составляет половину переживания этого места.

В городе нет ажиотации даже в августе: туристический поток оседает в Риме, не доезжая семидесяти километров до побережья. Гостиницы в старом городе — на две-три комнаты с видом на черепицу и долину, на ужин подают дикого кабана и пасту с трюфелем из окрестных дубрав. Море в десяти минутах езды, пляж Лидо-ди-Тарквиния — широкий песчаный, с дюнами, но ради него сюда не едут. Сюда едут за встречей с цивилизацией, которая смотрит на тебя с улыбкой — и эта улыбка длится уже двадцать шесть веков.