За час до заката воздух над площадью густеет от дыма сотен жаровен и голосов зазывал. Акробаты в красных тюрбанах расстилают коврики прямо на брусчатке, водоносы в латунных шляпах звенят колокольчиками, а из динамиков уличных дантистов, перемежаясь с молитвенными песнопениями, доносится монотонный рассказ о чудесных свойствах травяных снадобий. Это Джемаа-эль-Фна — пульсирующее сердце Марракеша, которое к ночи превращается в огромный театр под открытым небом.
Название площади часто переводят как «площадь Мёртвых» или «собрание мёртвых» — отсылка к тому, что здесь когда-то выставляли головы казнённых преступников. Сегодня о мрачном прошлом напоминает разве что скелет в витрине одного из «аптечных» лотков, а сама площадь с 2001 года входит в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО — как одно из немногих мест в мире, где устная традиция и уличное представление сохранили живую преемственность со Средневековьем.
Днём пространство между мечетью Кутубия и воротами медины кажется почти пустым: редкие продавцы апельсинового сока, несколько повозок с лошадьми и стайки мотоциклистов, срезающих путь. Главное действие начинается ближе к пяти вечера. Площадь заполняется по строгому, веками отлаженному сценарию: первыми приходят продавцы сухофруктов и орехов, за ними раскладывают товар торговцы специями и хной, а когда солнце касается минарета Кутубии, появляются рассказчики — хлайкия.
Вокруг каждого рассказчика за полчаса собирается плотное кольцо слушателей. Истории передают на марокканском диалекте, но даже без перевода видно, как работает древняя школа устного повествования: паузы держат, жесты экономны, а кульминацию неизменно сопровождает всплеск смеха или благоговейное молчание. Рядом с ними обустраиваются музыканты: группы гнауа с большими железными кастаньетами кракеб, берберские флейтисты в синих джеллабах, андалузские оркестры с уде и ребабом. Звук наслаивается слоями — в десяти метрах от группы гнауа вы уже слышите только ритм басового барабана, а ближе к центру он смешивается с пением муэдзина из соседней мечети.
Лабиринт лотков: от улиток до бараньей головы
С наступлением темноты из боковых улиц выкатывают тележки с едой — их число, по разным оценкам, превышает сотню. Временные «рестораны» с общими столами и пластиковыми стульями специализируются на конкретных блюдах: в одном ряду подают только танжию (говядину, томлённую в глиняном горшке), в другом — исключительно баранью голову и ножки, в третьем — мидии и креветки на гриле. Отдельная зона отведена под улиток: их варят в пряном бульоне с добавлением душицы, чабреца, мяты и десятка других трав, рецепт которых каждый повар держит в секрете. Местные едят улиток вечером, выуживая из скорлупы зубочисткой и запивая бульоном через край плошки.
Над рядами столов висит плотный, чуть сладковатый дым от мешуи — целиком запечённого ягнёнка, которого разделывают прямо при вас. Готовят его в подземных печах за площадью, а на лоток приносят уже истекающим соком. К нему подают солоноватый тмин и горку свежего хлеба хобз.
Сделка, хна и обезьяны: на что обратить внимание
Джемаа-эль-Фна — концентрат марракешской коммерции. Здесь действуют свои неписаные правила, которые полезно знать заранее. Торг уместен всегда: начальную цену можно смело делить на три. Девушки, протягивающие тюбик с хной и начинающие рисовать узор без спроса, — классическая уловка: свободной рукой они уже открывают кошелёк. Обезьянки на поводке и берберские музыканты «для фото» также включаются в стоимость моментального снимка, и сумма может оказаться неожиданной. Проще заранее договориться о цене и не доставать крупные купюры.
Для тех, кто хочет увидеть площадь сверху, есть два основных ориентира. Кафе с террасой Le Grand Balcon du Café Glacier на северной стороне открывает панораму с высоты трёх этажей; здесь подают мятный чай и позволяют фотографировать без спешки. Второй вариант — кафе сети Zeitoun чуть дальше от центра, но с более спокойной обстановкой и тем же видом на закатный минарет Кутубии.
После полуночи
К часу ночи музыканты сворачивают инструменты, рассказчики собирают коврики, а ряды с едой накрывают брезентом. Площадь пустеет за двадцать минут — остаются только пустые пластиковые стулья и аромат тлеющих углей. Приходят уборщики с метлами, и к рассвету Джемаа-эль-Фна снова становится почти безлюдным плацем, ожидающим следующего вечера. Именно в этом цикле — главная черта, отличающая её от большинства площадей мира: это не архитектурный ансамбль, а живое представление, идущее без выходных уже несколько столетий.
Добраться до площади просто: она находится в самом центре медины Марракеша, в нескольких минутах ходьбы от мечети Кутубия и рынка сук. Из нового города ходят автобусы и такси, но внутри стен медины передвигаются пешком — автомобильное движение в узких улочках практически отсутствует. Если ориентироваться по карте, площадь образует треугольник на стыке старых кварталов и служит главным ориентиром для возвращения в любую точку медины.